ь в
  командировку...
   Карташов взглянул на его руки: у самой цепочки от часов он увидел
  небольшую наколку - сердце пронзенное стрелой и кинжалом.
   - Судя по всему, ты тоже сидел? - спросил он.
   - Ты имеешь в виду это? - Одинец потеребил цепочку от часов.
   - И не только это. Я таких, как ты, живчиков видел на зоне.
   - И что - разочаровался?
   - Меня, как бывшего сотрудника милиции, там, похожие на тебя мальчики,
  хотели оттарабанить, сделать паршой, последним пидором.
   - И что же им помешало?
   - Отчасти газовый ключ, которым я заводиле сломал ключицу и два ребра,
  а отчасти моя боевая слава. В 1991 году наш ОМОН гремел на всю Европу... А
  ты за что тянул срок?
   - За грабеж...А если быть точным - за грабеж с применением оружия...А
  точнее, газового пистолета...
   - Значит, вчера ты тоже был на Дмитровской улице?
   - Это никак не взаимосвязано с моей биографией. Но можешь считать, что
  где-то поблизости я там ошивался...
   Одинец подошел к барчику и вернулся с бутылкой водки и одним фужером.
  Потом из платяного шкафа он вынул гитару. Налил водки.
   - Не возражаешь, если будем пить из одной посуды? Это сближает.
   - Только мне наливай доверху. Я пью один раз...
   - Идет. Закусить хочешь?
   - Вот этим закусим, - Карташов потряс зажатой между пальцами сигаретой.
   Как-то само собой получилось, что после второго фужера рука Одинца
  потянулась к гитаре, лежащей на атласном одеяле. Он дернул по струнам,
  гитара издала довольно чистый звук,