снилось, его убежищем стала Москва и одна из ее криминальных структур.
  Учитывая события, которые на той недели произошли на Рижском вокзале и на
  Дмитровской улице, можно смело утверждать: бывший страж правопорядка, гроза
  преступного мира, недавний зек, превращается в загадочную фигуру, каким-то
  образом связанную с уголовным миром Москвы."
   "А ни хрена себе! - изумился Карташов, - сколько можно о себе узнать,
  не отходя от телевизора". Ладони его взмокли, в груди заныло...
   Он выключил телевизор и вышел в коридор. Услышал, как где-то рядом
  плещется вода. Из-за второй от него двери неслись странные звуки. Стараясь
  не шуметь, он сделал несколько шагов в сторону лестницы и остановился. Дверь
  не была заперта и он слегка ее толкнул. Это была ванная комната - на него
  пахнуло парным теплом и запахами шампуня. За цветной целлофановой занавеской
  Карташов разглядел силуэты двух людей, увлеченных сексом. Это была не совсем
  традиционная поза. Женщина, откинув назад голову, негромко постанывала, ее
  руки елозили по краю ванны, отчего занавеска колыхалась из стороны в
  сторону...
   У Карташова захолодело где-то ниже живота. Он смотрел на ритмичные
  телодвижения пары и не мог оторвать взгляда. Узнал голос Брода: "Галчонок,
  ты выскальзываешь...еще, еще, я сейчас, я уже подъезжаю, еще секунду..." И
  Вениамин, издав звериный рык, откинулся к пологому борту ванны...
   Карташов вышел в коридор и поднялся по лестнице к себе в комнату.