тумбочке он увидел мобильный телефон и бутылку "Столичной", которую они так
  и не допили с Одинцом. Раскрутив бутылку, он одним махом выплеснул ее
  содержимое себе в рот. По горлу поволоклась липкая горечь - водка была
  теплая, с отвратительным запахом. Но через несколько мгновений в мозгах
  зашлось тепло.
   Закурив, сделал несколько глубоких затяжек. Когда уже ложился спать, в
  комнату вошел Брод. Раскрасневшийся, с мокрыми, только что причесанными
  волосами. Редкие волосы и щеки его блестели. Взбодренный близостью с
  женщиной, он являл собой радушие и открытость.
   На нем был синий с красным узким кантом халат, а вокруг шеи - махровое
  с цветами полотенце. От хозяина дома струились парфюмерные запахи и,
  казалось, он весь, на все времена, обречен источать ароматы дорогих сигарет
  и не менее дорогих коньяков.
   Карташов поднялся с кровати. Этим он как бы подчеркивал, кто здесь
  хозяин, а кто квартирант...
   - Сиди, Серго! Хочется на сон немного поболтать. Где у тебя тут
  пепельница?
   Карташову стало немного не по себе: хрустальная пепельница была доверху
  заполнена окурками. Он извинился и вышел с ней за дверь. В конце коридора он
  увидел Галину. Женщина была в тонком шелковом халатике и ее ладная фигурка
  просматривалась, что называется, насквозь.
   Выбросив окурки, он вернулся в комнату. На тумбочке уже стояла бутылка
  дагестанского коньяка, а рядом - пачка сигарет "Уолл-Стрит".
   - Завтра тебе предстоит