ва. Он буквально упал в кресло, откинулся на спинку и долго
  истуканисто взирал на портрет Сеченова, висевший на стене. За окнами
  по-прежнему стучал отбойный молоток, а ему казалось, что это у него в груди
  так надсадно и методически колотится сердце...
   ...Таллер подошел к окну и осмотрел улицу. Из-за кроны старой липы он
  увидел участок дороги, стоящий вплотную к тротуару черный "мерседес", его
  водителя, с готовностью открывавшего заднюю дверцу, куда садились Клявиньш
  со своим попутчиком. Когда машина тронулась с места, его внимание привлекла
  еще одна иномарка: темно-синяя "ауди", выехавшая из-за угла дома. Это была
  машина Брода - по вызову Таллера она пристроилась в хвосте "мерседеса" и
  вскоре обе машины скрылись за поворотом. "Слишком эти скоты наглые и ушлые,
  чтобы не заметить слежку", - подумал Таллер, ощущая в груди болезненные
  толчки. "Проклятый ливер!" - выругался профессор и вышел из кабинета.
   - Меня сегодня не будет, - предупредил он секретаршу. Вернувшись в
  кабинет, он открыл оставленный визитерами кейс и высыпал содержимое на стол.
  При виде зеленых стодолларовых купюр все его страхи и недомогания мгновенно
  испарились. Однако он знал и другое - это временное затишье, за которым
  последуют еще большие терзания.
   - Будьте вы прокляты! - неизвестно кому сказал Таллер и начал
  возвращать деньги в чемоданчик.
  
  
   Одинокий дом на Мертвом поле.
  
  
   После звонка Таллера, Брод объявил сборы.