кресле и курил. Нога на ногу - черные носки, на подлокотниках -
  белоснежные манжеты, на груди - шикарный малиновый галстук, перетянутый в
  середине золотой с бриллиантовой крошкой заколкой.
   Ждали приезда доктора Блузмана. Брод, по просьбе Галины, помогал ей
  разделывать свежего осетра, Николай был во дворе с охраной, а Карташов
  находился наверху, в комнате. Его участие, равно как и участие Одинца и
  Николая в саммите не предусматривалось.
   Одинец взял гитару и, тихонечко перебирая струны, так же тихонечко
  напевал:
  
   Пройдут года и я вернусь,
   Весной подснежник расцветет,
   И я в колени твои ткнусь,
   И прошепчу: ну вот и все...
  
   Под звуки струн Карташову многое вспомнилось, словно из какого-то омута
  вынырнули образы - желанные и отвратительные. Он не то что вспомнил, а как
  будто воочию увидел себя у здания Латвийской МВД, где они, рижские омоновцы,
  вынуждены были принять бой...
   ...На двух "рафиках" они патрулировали улицы, примыкающие к
  прокуратуре, вернее, к той ее части, которая осталась верной советской
  власти. А тогда, в январе 1991 года, огромная трещина рассекла общество и не
  все знали, на какой стороне остаться...
   ...Они уже заворачивали с улицы Коммунаров на Сиреневую, когда с крыши
  здания МВД резанула пулеметная очередь. Сидящий рядом с шофером командир
  второго взвода Игорь Бандо, толкнув плечом дверцу, выкатился на дорогу и с
  очень неудобного положения открыл ответную стрельбу.