куском холодного мяса и разнообразной зеленью.
   Усевшийся за стол Таллер сам налил себе полфужера коньяка и сразу же
  выпил. Закусил хвостиком петрушки, после чего сразу же закурил.
   - А где Галина? Веня, куда ты запрятал свою красавицу? - спохватился
  Таллер. Большой ценитель женской красоты.
   - Она на кухне, сейчас подойдет.
   В гостиную, наконец, вошла Снежко. На ней было темное с глубоким каре
  платье, с рубиновым кулончиком. На "шпильке" она казалась еще стройнее и
  все, кто был за столом, бросили свои алчные взгляды на ее ноги.
   Она села рядом с Бродом, он ее обнял за плечи и что-то негромко сказал.
  Женщина поднялась и пошла наверх. Вернулась с гитарой.
   - Мцыри, спой, - попросил Брод. - Николай говорит, что вы с Саней
  организовали дуэт, - через стол Брод протянул Карташову гитару.
   - Давай, Серый, не стесняйся, - попросил Одинец. - Что-нибудь
  задушевное.
   Карташов отодвинулся от стола, чтобы дать свободу гитаре, и начал
  подбирать аккорды.
  
   Жалобно стонет ветер осенний,
   Листья кружатся поблекшие,
   Сердце наполнено чувством томления,
   Помнится счастье ушедшее...
  
   Он пел негромко, но тишина, вдруг возникшая за столом, усиливала его
  голос и каждый звук шестиструнки. В какое-то мгновение Карташов поднял глаза
  и увидел лицо Галины. Он мог поклясться, что она ждала его взгляда.
   Таллер, откинувшись на спинку стула, в своей вальяжной позе, курил
  "Уолл-Стрит", зажав сигарету между средним и безымянным