онью фонарик, он посветил. Одинец неплохо заложил брикеты
  - они почти целиком ушли под валун.
   - Забросай листьями, - сказал он Одинцу.
   - И так сойдет. Здесь поблизости нет ни одной живой души.
   - Этого никто не знает. Сейчас нет, а через минуту - есть... - Карташов
  носком кроссовки подбил под камень кучку сухой земли.
   - Надо поменять номера, - сказал Одинец, когда они уже направлялись в
  сторону машины.
   - Зачем сейчас менять, мы ведь все равно поедем на другой машине?
   - Так надо. Иди и поменяй...Номера в кузове, сразу за сиденьем.
   ... Вернувшись на шоссе, и переехав хлипкий мостик, они направились в
  сторону Тарасовки. В темноте не сразу нашли нужный ориентир - водонапорную
  башню. Как-то неожиданно, на заборе, длинной, без тротуаров, Строительной
  улицы, они увидели жестянку, на которой крупно белела цифра 46. Но им нужен
  был дом под номером 42.
   Когда к нему подъехали, Одинец, не выходя из машины, нажал у калитки на
  кнопку звонка. Дом, погруженный в темноту, откликнулся одним зажженным окном
  на первом этаже. Скрипнула дверь, кто-то спустился с крыльца, открылась
  калитка и грубый голос спросил:
   - Кого ищите?
   - Гудзя...Федора Ивановича...мы от Вениамина...
   Гараж был просторный. Две двухсотваттовые лампочки ярко освещали
  помещение. Карташов обратил внимание на спокойный взгляд и неспешные
  движения хозяина дома. На нем была кожаная безрукавка и на оголенных до плеч
  руках синели небольшие наколки. На правой: