у-то невнятному
  порыву, он открыл ее на букве Н.
   Мозг кольнуло электрическим разрядом. В начале страницы находились
  какие-то фамилии с номерами, а под ними другой пастой и другим почерком
  было написано: "Нуркин". Дальше, ломая жанр телефонной книги, шел столбец
  сплошного текста, занимавший - Петр проверил - два листа.
   "Сперва пожри".
   Он сдержал благодарную отрыжку и уже не смог оторваться.
   "Ты Петр Еремин. Твои друзья: люди из Народного Ополчения (я никого не
  видел). Враги: члены Чрезвычайного Правительства и их подручные (черный
  список вспомнишь сам, он не забывается). Что с тобой случилось ? Этого я
  не знаю. Кажется, случилось не с тобой, а с миром. Все куда-то подевалось.
  Была война (вспомнишь), теперь нет. Чрезвычайного Правительства тоже нет.
  Ни одного человека. Я ничего не понимаю. Все сошли с ума. Встретил пару
  знакомых, они меня не узнали. Лежал в психушке, там пытались вдолбить
  новую биографию: жена, сын и все такое. К Нижней Мухинской не приближайся,
  опасно. Деньгами я разжился, на первое время хватит.
   Достань оружие. Постарайся найти кого-нибудь из наших. В чужие руки эти
  записи попасть не должны, но и выкинуть их нельзя. Завтра они тебе
  понадобятся. Если что-нибудь вспомнишь, дополни. Вот еще: Нуркина я не
  нашел, никаких следов. Небось отсиживается за бугром. Все. Будь осторожен".
   Петр отложил книжку и потер подбородок. Кожа была чистой - молодец, вчера
  позаботился.