ся, но, поднеся ее к глазам, присвистнул:
  доллары. Десять банкнот по сто, полтинник и несколько двадцаток.
   Кого это он вчера облегчил? Миллионера? Часики, между прочим, неплохие,
  вот они, на руке болтаются. А рубашка - говно. В таких, наверно, только
  негры и ходят. И некоторые из наших.
   Он пожалел, что переоделся, - к его затрапезным порткам все эти
  перья-павлины явно не шли. Погорячился вчера, это точно. Петр поднял с
  пола пиджачишко и, хорошенько выбив его о деревянную стойку, надел.
  Представил себя со стороны и вслух произнес:
   - До первого мента.
   Менты, ни первый, ни пятый, им не заинтересовались. Петр шел какими-то
  переулками - не глядя на названия, но чувствуя уверенность в том, что идет
  правильно. Лишь на одном из перекрестков скучающий блюститель порядка
  зыркнул в его сторону и даже поднял было руку с заранее скрюченным
  пальчиком, но в этот момент задребезжала трубка, и Петр на ходу приложил
  ее к щеке.
   - Здорово, беспределыцик.
   Голос был новым, но явно из той же компании.
   Увидев у Петра мобильный телефон, милиционер опустил руку и отвернулся.
   - Здрасьте. С кем я говорю?
   - Это мы говорим, а ты слушаешь.
   - Любите же вы, ребята, каламбуры.
   - Короче. Есть у нас к тебе тема. Не обломишь - поможем с документами и
  вообще устроим все как надо. Будешь жить легально.
   - Дружбу предлагаете?
   - Ты погоди тупить. Мы ведь нашли того, кому ты пятьсот баксов задолжал.
  Ох