ретались на кухне. Он специально посадил их на
  древние стулья с высокими спинками - при малейшем движении стулья издавали
  жалобные визги, и Костя мог отворачиваться, не опасаясь удара чугунной
  гусятницей. Даже пролитые щи вытереть не позволил - за несколько часов они
  окончательно скисли, и из коридора несло, как с убыточной овощебазы.
   Сам Костя строго расхаживал взад-вперед, нося на блюдечке чашку кофе.
   Толик успел поведать несколько морских баек - половину Константин уже
  слышал, правда, с другими героями. О том, что он имел прямое отношение к
  флоту, Костя умолчал - лишние зацепки для будущего следствия. Ведь ни
  Елизавету, ни Толика он убивать не хотел.
   - Время, время... - выразительно произнес Костя.
   - Да хрен их знает. Может, сегодня вообще не придут.
   - Ну-ну-ну! Хочешь всю ночь просидеть?
   - Мы-то что? - запричитала Елизавета. - То у них шалман целый, в уборную
  не прорвешься, то, наоборот, учешут на день-два. Да чтоб они пропали!
   - "Пропали"! А кто мне Нуркина разыщет? В том, что у Петуховых гостил
  именно он - Нуркин Владислав Борисович, Костя уже не сомневался. Словесный
  портрет совпадал с оригиналом не полностью, но достаточно для того, чтобы
  исключить всякую ошибку. Не видный, сказала Елизавета. Лысоватый такой,
  сутулится, что твой горбун, весь такой суетный, лица землистого. Прыщ, а
  не мужчина. По бухгалтерской линии, важно добавил Толик. Книжки мусолил.
  Как не подойдешь