л Панкрашин. - Я не...
   Дальше Костя слушать не стал.
   Женщина на полу взвизгнула и забилась в истерике, но, почувствовав, что на
  нее смотрят, внезапно оцепенела и закрыла рот ладонями.
   - Умоляю вас!
   - Я бы рад...
  
   * * *
  
   - Как самочувствие?
   Человек с бородкой отодвинул бумаги на край стола и сцепил пальцы в замок.
   - Мне не с чем сравнить. Я не чувствовал себя ни хуже, ни лучше. Я сегодня
  родился.
   - Гм... гм... - лукаво хмыкнул доктор. - И все же вы меняетесь. Возможно,
  вам это незаметно, но со стороны, поверьте, - очень и очень. Полное
  просветление может наступить в любой момент.
   - Кажется, я это уже слышал. Простите, как вас зовут?
   - Валентин Матвеевич. Та-ак... Чем мы с вами сегодня займемся? А вот чем.
  Взгляните-ка на снимки.
   Петр апатично перебрал фотографии. Несомненно, он их уже где-то видел.
  Неделю назад, две - не имеет значения. Видел: дом, парник, качели. Себя в
  окружении чужих людей. Ему уже показывали эту неумелую стряпню, уже
  пытались впарить выдуманную биографию за подлинную.
   "Он не собирается меня лечить, - с ужасом понял Петр. - Этот так
  называемый врач добивается лишь одного: чтобы легенда наконец осела в моем
  мозгу и прижилась. Когда я запомню все до мельчайших подробностей, меня
  объявят здоровым и... скорее всего выпустят. Иначе зачем им это нужно?
  Выпустят, да не отпустят. У них какие-то планы, судя по затраченным
  средствам - нешуточные".