рану - за буковками "НО" повалил целый
  водопад образов, настолько зримых и осязаемых, что сомневаться в их
  реальности не приходилось.
   Улица где-то в центре, в районе Кузнецкого Моста. Горящий дом. Из окна с
  диким криком выпрыгивает снайпер. Катается по асфальту - без толку, напалм
  не гаснет. Стрелок поднимает винтовку, но Петр жестом показывает:
  отставить. Эта гнида должна умереть медленно. Дальше - тихо, почти
  ползком. Группу в подъезд, проверить этажи. Вторую группу - во двор. Кто
  местный? Пойдешь старшим. Смотреть растяжки! Кто с "мухой"?
   Бегом сюда. Вон по тому чердаку. Да пригнись ты! И пакет не трогай. Что
  там за пакет? Не трогать!!
   Поздно. Сверток ослепительно вспыхивает, и квартал застилает черным
  непроницаемым туманом. Проходит минута, другая, но мгла не рассеивается.
  Поздно...
   - Я вспомнил...
   - Это уже было. Взрыв на Кузнецком - один из ваших любимых моментов. Раз
  пять я эту историю слышал. Кстати, вы будете смеяться, но Кочергин... это
  же я. Кочергин Валентин Матвеевич, честь имею, - кивнув, заявил доктор.
   - Ну да. А я смотрю - знакомое в тебе что-то. По имени-отчеству не
  приходилось, а рожу видел. Хоть бы бороду сбрил. Специально оставил? Я
  раньше думал, ты здесь шестерка, а ты, оказывается, и есть главный.
   По части общения с больными Валентин Матвеевич имел опыт обширный, но
  относительно счастливый. На четвертый этаж, к буйным, он не заглядывал -
  не его профиль.