еть на кухне,
  его не видел. Пусть все остается как есть.
   Телефон умолк, но через секунду зазвонил опять.
   И снова Костя ощутил что-то иррациональное и невыразимое. Смутную тревогу
  от того, что некоторые детали не укладывались в цельную картину, даже
  противоречили друг другу. Бандиты, например. Кто мог наехать на
  Панкрашина? Два каких-то "быка" - на самого Федора Федоровича?! А где
  охрана? Где любимый взвод спецназа? Раньше его и до ветру одного не
  пускали: трое спереди, трое сзади. Не жизнь, а мученье. А теперь? Как
  будто изменилось что-то, стало немножко по-другому. И усы эти проклятые...
   Мобильник звонил не переставая, но Константин чуял: это так, для очистки
  совести. Те, кому положено, уже погрузились в свои "БМВ" и "Аудио, или что
  там у них.
   Он аккуратно прикрыл дверь и вызвал лифт. Лучше бы спуститься пешком, но с
  нижней площадки доносился шорох одежды и бесконечное чмоканье.
   Когда он вышел из подъезда, на улице уже совсем стемнело. И еще час до
  дома. Константин раздраженно вспомнил про "штайр" и два пистолета. Нет, за
  час не управиться. Настя будет беситься. Какую бы ей отговорку придумать?
  Чтоб раз и навсегда, чтоб не пришлось больше мямлить про аварии в метро и
  всякое такое. Скоро ведь не выдержит, проверять начнет. А список, между
  прочим, длинный - до зимы хватит.
   Добравшись до бункера, Костя замотал оружие в промасленные тряпки и сложил
  в инструментальный ящик. Засыпал