зве
  что сами выпали...
   Верхняя губа с непривычки мерзла. Костя вспомнил, что это назойливое
  ощущение не покидало его всю дорогу - от самой "Октябрьской". Хотя...
  дорога не может начинаться в метро. Откуда он ехал? Константин
  нерешительно посмотрел на часы - двенадцать. В смысле, полночь.
   - Где тебя носило? - выглянув из кухни, сурово произнесла Настя. - Ответь
  мне, я требую.
   - Я не помню, Настюх, - плаксиво протянул Костя. - Честно, не помню.
  Бывает же такое!
   - Да не бывает, не бывает, мразь ты паршивая! - Она в сердцах швырнула на
  пол какие-то сковородки, и соседи предупредительно стукнули в стену. - Ты
  у нее уже как дома. Освоился, кобель! Уже бреешься, ванны принимаешь,
  сластолюбец сраный! Иди жрать, скотина!
   Настя опять заплакала и быстро, не глядя по сторонам, перебежала из кухни
  в комнату. Константин, расстроенный не меньше, понуро доплелся до стола и
  взял ложку. В выпуклой нержавейке отражалась карикатурная морда - без
  усов. Немного подумав, он открыл холодильник и достал бутылку
  "Посольской". Берег на особый случай. А сейчас какой? Костя налил грамм
  двести и, откромсав маленький кусочек сыра, выпил.
   Удивительно, но его развезло от первого же стакана. Константин планировал
  прикончить целый пузырь - он прекрасно знал, что и после литра остается в
  норме, - но теперь почему-то обмяк и сразу захотел спать.
   Сегодня складывалось как-то не так...
  
   * * *
  
   Удивительно,