аверещал:
   - А ре-ежут! А убива-ают! Су-уки-и!! Спа-аси-ите-е!!
   Из комнаты отдыха вышли какие-то растерянные люди. Через секунду,
  распихивая их локтями, в коридор выскочила Гитлер Югенд. Дежурный у двери
  пытался ей что-то объяснить, но на нем висел худой и цепкий, как варан,
  Полонезов.
   - Рокировочку, срань колесная... рокировочку уже нельзя, - приговаривал
  он, взбираясь санитару на загривок.
   - Слезь, падла! Десять уколов!
   - Ладейку зачем трогал, щенок? Какая же тебе рокировочка, если ты ладейку
  трогал?
   Половина больных окружила охранника и начала смеяться - Зайнуллину бы это
  не понравилось, но его, к счастью, здесь не было. Ренат бился в сортире и
  оглашал больницу истошными криками.
   - Вызывай, дубина! - велела Гитлер Югенд и понеслась в туалет.
   Стряхнув Полонезова, санитар кинулся к столу, но принципиальный Гарри
  схватил его за брюки и куснул в щиколотку. Вопль санитара на мгновение
  заглушил стенания Зайнуллина. Югенд обернулась, но лишь отчаянно махнула
  рукой. Петр дождался, пока она скроется в предбаннике, и побежал в комнату
  отдыха. Что-то ему подсказывало: следующая фаза - там.
   Вокруг телевизора осталось человек пять - из тех, кого выключенный экран
  увлекает не меньше, чем включенный. У стены, нерешительно оглаживая
  халаты, топтались Вовчик и Сашка.
   - Петя, может, не надо? Ну ее, эту косьбу. Ведь сульфу пропишут, а после
  нее...
   - Что вы сегодня вареные какие-то?