вернувшись, врезалась в румяное рыло. Дубинка осталась в руке у
  Петра, и он, завершая движение, хлестнул второго по глазам.
   "Она ж электрическая", - напомнила квадратная кнопка под большим пальцем.
   Неважно. Мозги отключить. Только моторика.
   Первый, кряхтя и обрывая с фикуса мясистые листья, уже поднимался. Петр
  ударил его по затылку - крепко, с оттяжкой, потом обезоружил незрячего и,
  крутанув обе палки в воздухе, зажал их под мышками. Все равно. Третий
  этаж. Бесполезно.
   В коридоре показались еще двое. Петр расставил согнутые в коленях ноги и
  поднял дубинки вверх. Это что - какая-то стойка? Откуда он ее?..
   Санитары приблизились, и палки завертелись двумя размытыми восьмерками.
  Симметрично: голова - голова, шея - шея. Два всхлипа, два стона, два тела
  на полу.
   Не дожидаясь остальных, Петр метнулся к ближней двери. Заперта. Другая.
  Тоже заперта. Зачем? Третья, четвертая...
   Он остервенело дергал ручки - не вполне осознавая, с какой целью это
  делает, но, так же как с шахматами, полагаясь на Продуманный План и на
  неведомый вечерний замысел.
   Закрытые кабинеты кончились, пошли открытые. Люди вскакивали и пятились,
  кто-то хватал телефонную трубку, кто-то, напяливая резиновую улыбку,
  начинал монотонные увещевания, но все они были одинаково бледны. Все
  смертельно боялись сотника.
   Петр проверил полтора десятка комнат, но того, что искал, не нашел. А он
  действительно искал - теперь он