ьно
  мягкий лежак, обтянутый темным дерматином. Дверцы одновременно хлопнули, и
  "Волга", затрещав разбитым сцеплением, поехала к воротам.
   В оконной пленке кто-то расковырял маленькую дырочку, и Петр мог
  наблюдать, как из будки вывалился сонный мужик, как долго он водил носом
  по документам и как наконец дал отмашку. Железная воротина немощно
  отползла в сторону, и машина вырулила в захлебывающийся зеленью переулок.
   - Ну вот, Женька, а ты переживал, - раздался голос Клана. - Зарплата -
  копейки, халтуры на этой колымаге никакой, а тут - стольник. За десять
  минут. Вон там сверни. Слушай умных людей - и будешь в полном порядке. И
  здесь еще. Да, здесь. Местечко потише. Все, тормози. Эй,
  шизоиды-параноики! Как вам воздух свободы?
   - Нормальный воздух, - отозвался Петр. - Распутывай, а то руки затекли.
   - Я Коперфильда по ящику видел, он сам из нее вылазит, - сказал невидимый
  сзади Женька.
   - Большой опыт, наверно, - сострил Клан, обходя длинный кузов "Волги". -
  Бабки точно при тебе?
   - Во внутреннем, говорю же.
   Машина остановилась в каком-то вонючем дворе, тесно заставленном мусорными
  баками. Вокруг помоек копошилась прорва нечистых голубей и столько же
  суетливых, прыгучих, как резиновые шарики, воробьев. Большинство окон было
  зашторено.
   Да, дворик что надо. Две узких арки, невысыхающие лужи и вечный смрад.
  Свидетелей не будет.
   Санитар помог Петру снять смирительную рубашку и сложил