раз спохватился, что сам одет с
  чужого плеча, да и бланш под левым глазом наверняка успел налиться всеми
  цветами радуги. Бомж и есть.
   - За десятку сам толкай.
   Владелец "БМВ", собравшийся было сесть за руль, многозначительно замер.
   - Гордый пролетарий? Сельская интеллигенция? Две. Две десятки, но за это -
  бегом. Чтоб ветром сдувало. Ферштейн?
   - Маловато. - Петр не приблизился к машине ни на шаг, но и уходить тоже не
  собирался.
   - Сколько ж тебе надо, гегемон?
   - Полштуки грина. Это долг отдать. И еще на жизнь.
   - Ладно, клоун. Даю тридцать. Не за хамство, за находчивость.
   - Сто рублей, и меняемся рубашками. Тот попытался изобразить гомерический
  хохот, но хохот вышел так себе.
   - А зачем мне твоя? В ней, наверно, блохи живут.
   - Не ходить же тебе с голым пузом, - резонно ответил Петр. - Не на пляже.
   - Сам нарвался, бомжара, - тихо сказал парень.
   Прохожие, предчувствуя конфликт, заторопились на другую сторону, а
  некоторые из пытливых пристроились возле троллейбусной остановки.
   Человек в красивой рубашке расстегнул золотой браслет и опустил часы в
  задний карман, затем снял с круглого лба солнцезащитные очки и бережно
  положил их на приборную панель.
   "Сам нарвался, - молча подумал Петр, занимая стойку. - А часы хорошие,
  "Картье". Если выгодно толкнуть, можно всю больницу у Клана выкупить. И
  устроить карнавал - прямо на Красной площади. Нуркину понравится.
   Нет, - решил