ливо прислонилась к дверному косяку.
  Растерянная, растрепанная, толком не проснувшаяся - глаза как щелочки, на
  щеке красные складки от подушки... Тьфу.
   - Кость, ты чего?
   - А чего?
   - Орешь с утра.
   - А ты? "Поставь чайник"! Не видишь, я занят?
   Ругаться он не собирался, но в то же время не понимал, как тот, усатый, до
  сих пор ее не придушил. Это ведь не только сегодня, это каждый день:
   "Поставь чайник", "Помой посуду", "Сходи в магазин". Зараза...
   - Ты что, Костя? - повторила она, повысив голос. - Ты что, дружок? Ты на
  кого орешь, кобель? Думаешь, я все забыла? Простила?! Где вчера шлялся?
   - Заглохни, мымра, - не отрываясь от бритья, буркнул Константин и
  вытолкнул ее в коридор.
   - К-как... к... как... - закудахтала Настя, вцепляясь в ручку и оттягивая
  дверь на себя, - Костя водил станком вокруг кадыка и боялся отвлечься. -
  Как ты?.. Как ты назвал?! Кого - меня?!
   - Коня! - огрызнулся он. - Не дергай, а то порежусь. Кофе свари.
   Настя сделала несколько глотательных движений и, ничего не ответив,
  удалилась. Константин закончил бритье, потом критически ощупал горло и
  намылил его по новой.
   Умывшись и отметив, что полотенце пора бы постирать, он вышел на кухню и
  сел за стол. Жена, затевая какую-то нервную игру, вела себя подчеркнуто
  спокойно: сделала бутерброды, разлила по чашкам кофе, поставила рядом
  сахарницу. Сама уселась напротив.
   - Мы начинаем новую жизнь, - сообщила