зни не годятся. Для
  какой-то другой - может быть. Но другой у него нет.
   - У меня тоже условие, - предупредил он. - Я изменюсь, но и тебе придется.
  Начнем с фигуры. Что-то я давно не видел твоей талии.
   - Талии? - беспомощно улыбнулась Настя.
   - А главное - грудь. У тебя должен быть третий размер, на худой конец -
  второй.
   - Второй размер? - переспросила она.
   - Лучше все-таки третий. Такая, как сейчас, ты можешь устроить учителя
  географии, но человек с деньгами найдет себе поприличней.
   Костя специально не выбирал слов или, напротив, выбирал - те, что быстрее
  дойдут.
   - Как же я?.. - растерянно пролепетала она.
   - А я - как? Старайся, работай над собой.
   - Смеешься, - с облегчением молвила Настя. - Я, наверно, слишком жестко...
  но и ты пойми, ведь трудно же...
   - Я понял, понял, - кивнул он, надевая ветровку и проверяя по карманам
  ключи.
   - Ты скоро?
   - Как получится.
   - А все-таки зачем ты сбрил усы?
   - Так ведь новая жизнь.
   С ветровкой Константин явно погорячился - солнце, несмотря на ранний час,
  припекало вовсю, к обеду могло раскочегарить и до тридцати. Возвращаться,
  однако, не хотелось. Не из-за глупой приметы, а потому, что дома - жена и
  трудный разговор. Этого он не любил.
   Пройдя квартал, Костя свернул во двор и направился к трухлявому, как пень,
  трехэтажному дому. Благородная дамочка с пуделем посмотрела ему вслед и
  презрительно отвернулась. В доме остались