еста рублей. Четыре новеньких, незатертых сотенных - от
  щедрого человека из волшебного сна.
   На Костю стали обращать внимание, и он, спрятав банкноты, ушел в другой
  конец вагона. Потеснив пацана в бейсболке, надетой задом наперед, он сел и
  прикрыл глаза. В голове все звучали "конфетки-бараночки" и душевный голос
  одноногого баяниста: "...у кого шальные, а у кого трудовые..." Константину
  было крайне важно разобраться, какие же у него. Шальных, то бишь
  сомнительного происхождения, денег он иметь не мог - даже теоретически.
  Значит, честные, значит, заработал. Вот Настя обрадуется! Где
  заработал-то?.. Настя будет Довольна...
   Он незаметно задремал, а когда, вздрогнув, открыл глаза, в окне мелькали
  незнакомые колонны.
   - Какая сейчас? - испуганно спросил он у женщины, сменившей подростка.
   - "Сухаревская".
   Константин обескураженно тряхнул головой и встал у дверей. Вестибюль
  унесся влево, и за пыльным стеклом заплясали бесконечные кабели. Через
  долгие две минуты из темноты вынырнула следующая станция. Константин
  прикинул, сколько придется ехать назад, и закручинился - приближался час
  пик с давкой, взаимными укорами и вечной московской бестолковщиной.
   Едва створки раздвинулись, он бросился из вагона - напротив, быстро
  наполняясь пассажирами, стоял встречный состав. До середины платформы
  Костя добрался относительно легко, но в центре его остановили, затолкали и
  потащили в сторону. Он злился