проклинал, но бороться с толпой было
  бесполезно - его несло вдоль поезда, в котором уже прозвучало
  бесповоротное "двери закрываются".
   "Люди, вы стадо, - с глухим раздражением подумал он. - Вас бы на подводную
  лодку во время пожара".
   Идея Косте настолько понравилась, что он на мгновение перестал
  сопротивляться и побрел вместе со всеми к эскалатору. Попадая в метро, он
  начинал искренне ненавидеть человечество, однако к столь радикальной идее
  пришел впервые. Да, на подлодку. И обязательно с пожаром - чтоб в суматохе
  друг друга передавили. Чтоб на дно - всем стадом.
   Константин поразился, как это легко - желать чужой смерти. Он давно знал,
  что не любить для человека так же естественно, как любить, но, воспитанный
  в духе гуманизма, старался держать подобные знания где-то глубоко, на
  нижних полках. Теперь же, взбесившись от коллективной тупости
  пассажиропотока, он дал волю самым черным фантазиям, вновь и вновь
  представляя себе людей, мечущихся по тесным каютам. Войдя в азарт, он даже
  не заметил, как легко и правдоподобно его воображение рисует внутренности
  подводной лодки. Словно когда-то, давным-давно, а может, и в другой жизни,
  эти внутренности были для него домом.
   Перебегая взглядом от одного пассажира к другому, Костя мысленно ставил их
  в различные затруднительные положения и так же мысленно улыбался... Пока
  не заметил в толпе новое лицо.
   Это был он, его командир. Его родной сотник