ек, вытащивший Костю из
  дерьма, подаривший ему первый автомат и цель в жизни. Научивший презирать
  смерть. Убитый в уличном бою.
   Если б Костя не видел этого сам, он бы, наверно, не поверил. За сотником
  ходила слава бессмертного, заговоренного против пули и ножа и даже против
  насморка. Странно, но командир и впрямь никогда не болел. А три месяца
  назад... Или два?.. Проклятая память!..
   Они сидели в бэтээре, и их можно было достать только гранатой. Сотник
  вылез из люка. Его предупреждали насчет снайперов, но он их никогда не
  боялся. Высунулся почти по пояс и раздавал приказы - за броней шли два
  отделения. Ему было важно, чтобы сотня все сделала правильно и не подвела
  соседей. У него было развито чувство долга. И еще - нюх. Но иногда нюх
  отказывал... Костя не сразу сообразил, что вспышка за смотровым окном -
  это взрыв. Он принял ее за что-то другое, хотя ничего другого на Кузнецком
  быть не могло.
   Просто разум не мог смириться... Он еще спросил у сотника, откуда
  фейерверк, и, когда тот не ответил, потрепал его за брючину. А сотник
  сполз в кабину. Он был мертв - уже секунд десять, но почему-то продолжал
  стоять. И у него не было лица. Совсем не было.
   - Петр! - позвал Костя.
   На него посмотрело сразу несколько человек, но сотника среди них не
  оказалось. Померещилось?
   - Петр!! - крикнул он.
   Люди шарахнулись в стороны, кто-то принялся язвительно шутить, но Косте
  было не до условностей.