ол автомата
  того пацаненка моджахеда, который его называл шакалом и который подал ему
  кувшин с водой...Двое других чеченцев, смеясь и переговариваясь по-чеченски,
  стояли рядом, курили...Пахнуло анашой...
   -- Давай, -- сказал один из них по-русски. -- Чего, Ваха, ждешь?
  Стреляй бритоголового...
   И тугой трассер, вырвавшись из ствола автомата, ушел к скале. Стукнулся
  об нее и искрами рассыпался. Воропаеву казалось, что вся Вселенная тонкой
  струйкой входит в его грудь и там умирает. Он закрыл глаза и опустился на
  колени. Ждал смерти. Но его ожгло один только раз: отрикошеченная от скалы
  пуля, дохлым опарышем клюнула ему в шею и скатилась на землю. Когда он
  открыл глаза, не увидел ни того, кто стрелял, ни тех, которые подзадоривали
  молодого Ваху. Он был один и не знал, что делать.
   Олег сел на землю, глубоко опустив голову в колени. И поскольку ничего
  в мире не менялось, а кругом стояла оглушительная тишина, и не было
  поблизости ни одной живой души, он вскочил и побежал вниз, в заросли кизила.
  Ноги горели от острых камней, лицо царапали кусты, но он, вволю вцеживая в
  себя свободу, бежал и бежал. И вдруг ослепительный свет резанул в глаза. В
  самое нутро. Его сбили с ног и ногами же начали истязать его тело. Били до
  тех пор пока его сознание не заслонилось от реальности плотной чернотой.
  Пришел в себя в подвале. Явился другой, не "пряник", седобородый с хитрыми
  глазками чеченец. Положил рядом с Олегом Коран.
   -- Советую прочитать, -- он