"Урала", которые перевозят живую силу, за ними -- бензовозы... Олег понял,
  сейчас наступит миг, который решит все. Ему сунули в руки гранатомет "муха",
  Ахмадов расстегивал футляр еще одного гранатомета.
   -- Целься! -- сказал он Олегу и смотри не промахнись.
   -- Куда целиться?
   -- В БМП...Возьми с небольшим опережением.
   Но он медлил, держал гранатомет, повернутый стволом в другую сторону.
  Ахмадов вытащил из-за пояса пистолет и приставил к голове пленника.
   -- Не могу, -- простонал Воропаев и отвернулся. -- Убивай, плесень...
   Ахмадов взвел курок.
   -- Считаю до трех...Раз, два... Ты же видишь, не мы к вам пришли, а вы
  к нам...
   Воропаев перевернул гранатомет и начал целиться. Глаза заливал пот. Он
  заплакал и сквозь пелену смотрел на до боли знакомые очертания БМП, где
  сидели такие же как он солдатики. Сейчас их не будет. Он нажал на спусковой
  крючок и воздух прочертила огненная порабола и несшаяся впереди нее граната
  прошла в метрах пяти от БМП. Он почувствовал сильнейшую боль в затылке и
  потерял сознание. И потому не услышал слов Ахмадова: "Сволочь, жалеешь
  своих, не любишь нас..." И чеченец рукояткой пистолета саданул ему в
  затылок...
   Трижды брали его с собой в засады и каждый раз он не оправдывал надежд
  боевиков. А у тех в свою очередь был азарт перелицевать русского, сломать
  его волю. Сначала ему отстрелили безымянный палец на левой руке, затем тот
  же пацан Ваха, заставив Воропаева разуться, острым ножом отмахнул