, -- обратился к нему Воропаев. Негромко спросил: -- Ты в
  курсе для чего мы тут уродуемся?
   Изотов по природе молчун, жизнь сделала его нелюдимым.
   -- Я не здешний, -- сказал он, уклоняясь от ответа. -- Ты же ближе к
  Саида, должен знать лучше меня...
   -- Заткнись! -- Воропаев, сжав кулаки, сделал шаг к Изотову, но его
  окликнул Ахмадов.
   Весь день прошел в расчистке пространства между гаражом и казармой.
  Между прочим, все окна на ее первом этаже уже были затянуты целлофановой
  пленкой, а само помещение вычищено, как будто кто-то готовился к большому
  балу.
   На ночь были выставлены посты. Николеску дежурил внизу, держа под
  контролем дверь казармы и весь двор, который они расчищали. Изотов со
  снайперской винтовкой, оснащенной прибором ночного видения, отправился на
  крышу казармы.
   Спали в спальных мешках. Саид уснул сразу же как только залез в берлогу
  мехового мешка, Воропаев же долго ворочался. Его терзали воспоминания по
  дому и угрызения совести, которые точно не разродившийся вулкан, то
  затухали, то снова начинали бурлить. Дагестанец Хаджиев, видимо, в дороге
  простыл, и прежде чем затихнуть, долго кашлял.
   Через два часа Воропаева разбудил Ахмадов -- велел сменить на посту
  Изотова. Олег, подхватив лежащий у спального мешка автомат, на ходу
  закуривая, вышел во двор. По пожарной лестнице поднялся на крышу и чтобы не
  спровоцировать Изотова внезапным появлением, тихо позвал его: "Изот, это я,
  Олег..."