как некие механические абстрактные предметы.
   Сергей задремал и приятность явная перешла в приятность сонную, что в
  тысячу раз было приятнее и сказочнее всего остального. Какие-то прекрасные
  сине-золотые видения поплыли перед его очарованным взором: солнечная
  предзакатная широта мира сладостно сочеталась с зелеными купами огромных, до
  небес, деревьев.
   И в этом великолепии до его слуха донесся скрежещущий голос: "Вставай,
  маскаль, пора работать". Он открыл глаза: над ним столбом застыл Михайло. Он
  лузгал семечки и шелуху сплевывал прямо на лежащего и пока ничего не
  понимающего Сергея.
   -- Хватит валяться, пора працювати, -- проговорил Михайло и,
  развернувшись, пошел в избу. Когда туда явился Сергей, Михайло, стоя у
  поставленных на попа мешков, сказал:
   -- Ты что-то балакал насчет машины, -- он бросил на стол несколько
  сторублевых купюр. -- Сходи в город и найми тачку. Потом съездишь на оптовую
  базу и купишь десять мешков сахара...
   -- На хрена тебе столько сахара? Рехнуться можно, -- зырнул: на столе
  уже не было ни весов, ни взрывателей. Сергей заметил, что бок одного из
  мешков как-то странно выпячен, и форма этого выпирающегося предмета очень
  напоминала форму брикета с иностранными надписями. Он постарался отвести от
  мешка взгляд быстрее, прежде чем это мог заметить Михайло. Тот в это время
  доставал из пиджака сложенную вчетверо карту Волгограда.
   Сергей был у порога, когда украинец его окликнул:
   -- Водилу