бери молодого, и попроси его поменять номера машины на
  наши...Объяснишь... Скажешь, что боишься таможни. Дашь две тысячи
  карбованцев...
   -- А при чем тут возраст?
   -- Старики любопытные, с пацаном легче договоритися.
   -- Ты имеешь в виду и меня?
   -- Тебе в этой жизни ничего не надо, кроме горилки и наркоты. И ты
  никому не нужен. И это для нас обоих оптимально.
   Сергей потер нос, словно только что его по нему крепко щелкнули.
   -- Ну ты, хохол, и даешь. Не пойму я тебя, что-то ты тут темнишь...
   -- Машину подгонишь к палисаднику.
   -- Там же цветы, мак дозревает. Лучше я подъеду к сараю, со стороны
  поля.
   Михайло положил на Сергея тяжелый мутный взгляд и напарник понял --
  дискуссии не будет.
   Привязав бечевкой к раме велосипеда завернутые в газету номерные знаки
  и, засунув штанины в носки, чтобы их не цепляла цепь, он отправился в
  сторону города.
   Первые приятности от приема анаши прошли и он чувствовал себя
  опустошенно и неуютно, а потому вяло вертел педали, прислушиваясь к стрекоту
  цикад. Впрочем, он даже не прислушивался, звон от них сам назойливо лез в
  уши, усугубляя в голове и без того порядочный хаос. Как-то боком, по
  касательной с этим хаосом, промелькнула мысль о предстоящей зиме, которая
  всегда была для него сущим наказанием, как, впрочем, и для многих других
  бичей Волгограда. Но эта темная мыслишка не слишком долго задерживалась в
  его голове, тем более впереди он увидел