а конспиративной квартире, где встречался с одним из своих
  агентов. Когда будет на месте -- неизвестно. Косьян сам спустился вниз и
  зашел в палату, где лежал Кулик. Рассказал о звонке в Управление ФСБ, затем
  измерил Кулику давление, послушал сердце и после небольшой паузы
  констатировал:
   -- По-моему, худшее, Владимир Борисович, позади. Ваше состояние
  позволяет вам пару минут поговорить по мобильному телефону, -- врач вытащил
  из кармана халата трубку и положил рядом с подушкой полковника. -- Только не
  нервничать, говорить спокойно и не более двух минут.
   Но все складывалось скверно: мобильный телефон майора Костикова был
  отключен, дежурного адъютанта тоже не было на месте -- обеденное время...А
  минуты утекали, как песок сквозь пальцы. Возможно, уходили невозвратные
  мгновения, после истечения которых все будет запоздалым и никчемным. Однако
  усилием воли он старался не впадать в панику, и, закрыв глаза, несколько
  минут лежал без движения. Подняв веки, взглянул в окно, в верхних сегментах
  которого тихонечко колыхались ветки старого вяза. Некоторые листочки уже
  подрумянились, что предвещало скорый исход лета. Абсолютная тишина в палате
  и отрадно голубая заплата неба, которую он видел в окне, внесли в душу
  успокоение.
   Полковник позвонил в горсправку и узнал номер телефона такси. Вызвал
  таксомотор и через десять минут ему перезвонили и назвали номер направленной
  в госпиталь машины.
   По-воровски озираясь, он вышел из палаты