икак не
  меньше ростом двенадцатиэтажного дома. Именно в ее чреве день и ночь
  трудятся мощные насосы, подавая воду не только в городские сети, но и на
  Нововоронежскую АЭС.
   -- Вот она красавица, -- почти без акцента сказал Резо, сидящий рядом с
  Воропаевым. -- Слышь, Алик, подъедешь со стороны реки...
   С приближением к башне, нервы у Воропаева начали вибрировать: ему
  подумалось, что он близок к разгадке этой поездки. Это же элементарно, думал
  он, взрыв, который они намереваются произвести, катастрофически нарушит
  работу насосов, в чем Воропаев ни на секунду не сомневался, и тем самым
  исключит подачу воды, поступающей на охлаждение ректоров АЭС. А без воды --
  перегрев, неуправляемая реакция и -- еще один Чернобыль. Черт возьми, это же
  будет пострашнее Чернобыля, потому что там взорвался один реактор, а тут это
  может произойти сразу с пятью.
   Что-то захолодило руки Воропаева, которые лежали на баранке и отяжелило
  ноги, двигающие педалями, сухота объяла гортань. Он старался не выдать себя,
  ибо знал: любое сомнение в том, что они собираются совершить, моментально
  кончится пулей в затылок. Ему даже почудилось, что сзади, где сидел
  молчаливый Вано, клацнул взвод пистолета.
   Но когда они подъехали к башне, Воропаев увидел вокруг нее высокий
  каменный забор, а слева, под двумя фонарями, железные кованые ворота.
   -- Ну и что дальше? -- спросил он. -- Будем таранить эту китайскую
  стену?
   -- Подай немного влево, к реке, -- сказал