и вдавил в
  мягкую обивку дверцы. Когда хищная округлость глушителя приблизилась к самой
  форточке, Олег начал стрелять. Три пули он выпустил через дверцу, затем
  подняв ствол и согнув кисть руки книзу, через форточку сделал еще несколько
  выстрелов. Но он знал, кого бы он там ни уложил, где-то рядом живет и ждет
  мести еще один человек. Воропаев, отмахнув дверцу, ничком упал на землю. И в
  этот момент по машине, со стороны багажника, прошла горячая волна автоматной
  очереди. Стекла обвалом рухнули на капот и на сиденья "фордика", но для
  Воропаева это уже было неважно. Его левая рука, которой он упирался о землю,
  почувствовала клейкую, теплую оболочку, в ноздри шибанул запах крови. Рядом
  бугрилось человеческое тело, в котором что-то еще жило и умирающе клокотало.
   Олег перекатился от машины в сторону водозабора и занял позицию. Его
  руки были как две натянутые струны: в них он зажал пистолет, прислушиваясь к
  каждому шороху. Глаза, привыкающие к темноте, уже различали контур машины, и
  маленький отблеск на одной из фар -- видимо, далекие огоньки добежали до
  этого кровавого места.
   Но то, что произошло дальше, напоминало кадры из какого-нибудь пошлого
  боевика: на правом берегу реки вдруг поднялся огромный столб пламени, за
  которым последовал гигантский взрыв. Олег понял: взорвался
  "Москвич"-каблучок, машина-торпеда, которую он видел в гараже автобазы.
   Город целиком погрузился в кромешную тьму. Возможно, взорвали
  электроподстанцию или опоры