ного предали, ведем бой...
  Слышишь? -- наступила пауза, в которой еще отчетливее зазвучало
  свидетельство боесоприкосновения. -- Ты меня слышишь? Твоя задача та же,
  взрывай все по плану и да будет Аллах с тобой..." И Ахмадов отключился,
  оставив в большом замешательстве этого, казалось бы, лишенного нервных
  окончаний гуцула...
   И чтобы снять нервное напряжение, Михайло вытащил кожаный кисет, в
  котором была анаша, и скрути себе цигарку.
   Во дворе появился заспанный, с всклоченными волосами Ваха. Он по-детски
  зевнул и стал зашнуровывать потрепанные кроссовки.
   За баранку уселся сам Михайло. Он подал машину назад, подминая хрупкое
  собрание цветов палисадника, и, брошенный под колеса куст зрелой вишни,
  немного отъехал от хаты. В кузов залезли Булдин с Вахой, а забитый Сергей
  приютился на потертом кожаном сиденье ЗИЛа.
   Ехали с выключенными фарами. Еще не зашедшая за горизонт луна была
  неплохим помощником: дорога хорошо просматривалась за сто метров вперед и
  Михайло уверенно вел машину.
   -- Ты не молчи, кацап, суфлируй, где сворачивать.
   Серега взбодрился, ему этот человеческий разговор внушал надежду.
   -- Поедем в объезд?
   Михайло ответил молчанием. Значит, согласен.
   -- Тогда рули прямо до мостка, возле него свернешь на полевую дорогу,
  -- Сергей знал маршрут к водохранилищу на зубок. Но для него лучше бы
  держаться поближе к шоссе, где его могли бы отбить гаишники.
   Где-то далеко, может, в километре