ой выбил дверь и
  посветил фонарем. В углу, на топчане, подняв заспанное, ничего не выражающее
  лицо, лежал пьяный Лоскутов. От яркого света он заслонился рукой и стал
  подниматься. Он пытался что-то сказать, но Михайло, взяв со стола пустую
  бутылку, наотмашь ударил ею по лицу сторожа. Бутылка разбилась и ее
  отливающие темной зеленью осколки разлетелись по всей сторожке. Лоскутов
  скатился с топчана на пол и в том месте, где находилась его голова, начало
  накапливаться озерцо крови...
   Серега застыл возле обудверка, чувствуя, как по спине ползут
  предательские мурашки страха.
   Под стеклом поблескивали ключи от замков, которыми крепились охранные
  цепи и тросы. Ударом кулака Михайло разбил стекло и, сорвав ящик со стены,
  высыпал его содержимое на стол.
   -- Который? -- крикнул он в лицо Сереге и тому показалось, что в глазах
  Михайлы кружится адский вихрь -- зрачки обволакивала радужная, потерявшая
  осмысленность оболочка.
   Он нагнулся и выбрал желтый ключ с биркой "Цезарь"...
   -- Это вон тот катер, -- и Серега уткнувшись носом в стекло пытался
  прочитать надпись на борту стройного, с задранным носом белоснежного судна.
   Мешки на катер они переносили по дощатым мосткам, которые скрипели и
  пружинили под ногами. Ваха уже был в рубке и возился с зажиганием. Булдин и
  Михайло носили мешки на спине, Серега же, обессилив, не мог справиться с
  такой ношей и потому тащил мешок волоком. И по мере того как рессоры ЗИЛа
  распрямлялись,