ИЛа
  распрямлялись, борт катера погружался в воду. Уже осталось отнести один
  мешок, когда вдали, где желтыми огнями светилась цепочка огней ГЭС,
  послышались характерные звуки. Булдин замер на месте и завертел головой. И
  только Михайло, не обращая внимания, бегом миновал сходни и бережно опустил
  мешок в катер.
   Он спешил. И, конечно, понимал, что это за звуки долетают до его
  слуха...
   -- Ну, что ты там, копченый, довбаешься? -- И впервые Серега услышал,
  как виртуозно Михайло может материться.
   И как будто руки Вахи очнулись и сделали то, отчего мотор чихнув, мощно
  взревел, образовывая у кормы бурунный пузырь.
   Вертолет шел на низкой высоте и два прожектора торили ему путь. Катер
  уже отваливал от берега, когда его белоснежные бока попали в прицел
  крупнокалиберного пулемета. Но по мере того как судно набирало ход, причем
  делалось это в противоход вертолету, цель уходила и вертолет на крутом
  вираже, вынужден был начать разворачиваться.
   Булдин, словно зачарованный, смотрел на устремляющуюся к каскаду белую
  точку. Казалось, ее уже ничто не сможет остановить. А в это время Михайло,
  зырнув в сторону вертолета, подошел к Булдину и тихо сказал: "Неси
  гранатомет..." И словно почувствовав, что нужно сделать, Ваха на крутой дуге
  развернулся и понесся на всех скоростях назад, к дебаркадеру. Он промчался
  мимо дебаркадера, обдав волной сходни, на которых, опав на колено, уже ждал
  цели Михайло. Он напоминал астронома с обращенным