небо телескопом. И когда
  Ми-8, еще раз обернувшись, и уже настигая катер, подставив свой тусклый бок,
  Михайло выстрелил. Однако граната прошла мимо туловища "вертушки", и,
  запутавшись в завихрениях лопастей, взорвалась. Редуктор вместе с опавшими
  лопастями отлетел от туши вертолета, а сама машина камнем пошла вниз.
   Катер, снова сменив курс на 180 градусов, ударяясь бортом о собственную
  волну, ринулся к каскаду. И Михайло, не выпускающий из рук трубу
  гранатомета, и Булдин, застывший изваянием на дощатых мостках, и Серега с
  изумленно раскрытым ртом смотрели на удаляющееся судно и ждали...Они ждали
  последнего мига, когда жизнь юного смертника Вахи сольется с чудовищной
  энергией, которая последует после взрыва трехсот килограммов гексогена,
  смешанного с алюминиевой пудрой...
   Серега, поняв, что он сейчас никому не интересен, бочком, бочком отошел
  к дощатой стене дебаркадера, сдвинулся к углу и нырнул в темноту. Он
  понимал, что его могут спасти только ноги, ночь и редкие кусты, темнеющие на
  фоне светлеющего неба. Но далеко ему уйти не удалось. Его окликнули. Из-за
  угла дебаркадера вышел человек, и в его движениях Серега узнал чеченца.
   -- Подожди, брат, я тебе заплачу за работу, -- поманил бомжа Булдин и,
  крадучись, стал приближаться.
   Серега замер, немного сместившись к кузову ЗИЛа. Он нащупал в кармане
  камень. Он так сжал булыжник, что пальцы свела судорога и чтобы расслабить
  их, он подумал о том, как Михайло убивал шофера ЗИЛа.