м и казармой.
   Где-то с севера послышалось рокотание -- приближались вертолеты
  Сяброва. И, видимо, их приближение заставило боевиков торопиться. Платонов
  услышал речь с кавказским акцентом: "Эй, Саид, ты слышишь, кто к нам летит в
  гости? Давай, поднимай свои велосипеды в воздух, чего ждешь?" И в ответ,
  тоже с акцентом: "Куда поднимать, к Аллаху в гости? Сам видишь, какая тут
  стрельба..." "Поднимай или я тебе прострелю башку", -- говоривший пытался
  зычным, истерическим голосом перекрыть звуки автоматных очередей, и потому
  фраза получилась обрывочная, из отдельных слогов...
   Звук вертолетов стал ближе, но как ни вглядывался Костиков с Титовым в
  светлеющее небо, ничего там они не увидели. Зато услышали, как в той же
  стороне, откуда исходил рокот вертушек, прозвучал взрыв, за которым
  последовал еще один, но более мощный. Над лесом взошло зарево и они
  осознали, что больше не слышат близких звуков вертолета.
   Костиков стал связываться с авиагруппой, но ему долго не отвечали. То
  же самое делал Платонов и они с разницей в минуту узнали, что вертолет-лидер
  был сбит на подлете к базе. И тут же они услышали радостный, скатившийся на
  высокие ноты, голос с акцентом: "Вахтанг, а что я говорил...Мои люди
  подцепили вертушку...Ты, это хорошо слышал, геноцвали?"
   И первый параплан, словно воодушевленный победой того чеченца, который
  российской "Стрелой" поразил в самое сердце российский же Ми-8, завибрировал
  своим хрупким тельцем, дернулся