ова застыл, прислушиваясь, как моторчик
  набирает обороты. А когда он побежал по дорожке и выскочил за пределы
  территории базы, все, кто следил за его подъемом, были удивлены его
  прыткости. Это было так неожиданно и почти неуловимо, ибо параплан взлетал
  на фоне леса и слился с ним, и потому граната из подствольного гранатомета,
  которую Костиков направил в него, не сумела достичь цели. И Платонов, видя,
  что параплан начинает разбежку, начал по нему стрелять, но железобетонная
  конструкция мешала, не позволила выбрать нужный угол обстрела. От досады он
  стукнул кулаком по автомату и чуть не заплакал. Он тоже слышал взрыв и тоже
  понимал, что это значило. Но вместе с тем в этом была отсрочка: начни сейчас
  вертолет долбежку базы, вряд ли бы у Платонова был хотя бы один шанс выйти
  отсюда живым.
   А между тем, федералы продолжали с двух сторон поливать огнем бывшую
  воинскую автобазу и с таким же остервенением автобаза отвечала окопавшимся
  федералам.
   В ход опять пошли минометы и хотя боевики сильно рисковали, они били по
  противнику по очень крутой дуге. Мины ложились рядом с базой, осколки от них
  теребили бетонные стены, изредка залетая в окна-амбразуры.
   Костиков связался с Платоновым, но ничего нового они сообщить друг
  другу не могли. Единственное, о чем спросил полковник -- почему был только
  один вертолет? Однако об этом он так никогда и не узнает.
   Он увидел, как темное аляповатое пятно начинает движение, как мотор еще
  одного параплана набирает