вой досуг, -- Патрушев понимал, что присутствует
  при унизительной для президента сцене, но надеялся на понимание Путина. -- У
  них нет другой цели, как только дотянуться до человека, который всерьез
  начал загибать им салазки...Поэтому, Владимир Владимирович, хотите вы или
  нет, но с кое-какими мероприятиями по усилению безопасности президента вам
  придется смириться...
   Но Путин заговорил о другом.
   -- А этот хмырь, я имею в виду Барса, видимо, корчит из себя
  новоиспеченного Че Гевару...Только звезды на берете не хватает. Тоже,
  небось, думает, что борется за благородные идеи освобождения человечества
  от...Собственно, от чего он хочет освободить чеченский народ? От школ,
  пенсий, работы?
   -- Че никогда не позволял себе унижения даже своих врагов. Это
  извращенцы, не открутив которым головы, о мире на Северном Кавказе и
  говорить не приходится...-- Патрушев отпил пару глотков чая. И как-то
  нерешительно сказал: -- Военные поговаривают, что вы намерены к зиме три
  дивизии вывести из Чечни...
   -- Три выведем, а четыре введем. Но не солдат-первогодок, а матерых
  контрактников. Ошейник, который мы уже накинули на бандитов, ни в коем
  случае нельзя ослаблять. Нужно только затягивать, пока из ушей у них требуха
  не попрет. Эта зима для них должна стать последней, -- Путин взглянул на
  часы и это заметил Патрушев. Он поднялся и сделал шаг из-за стола.
   Они вместе вышли на крыльцо резиденции. Стояла теплая, звездная