елял, не целясь...
   -- Спасали свою жизнь?
   -- Спасал, она у меня одна, -- ему было противно оправдываться.
   -- Ценой жизни тех, кто был в колонне?
   -- Тогда мне все было безразлично. Но я никогда не целился в своих...
   -- А когда это стало для вас небезразлично? -- проигнорировав последние
  слова, спросила следователь.
   В вопросе ему показалась издевка. Однако следовательница была спокойна,
  без малейших подвижек на холеном лице.
   -- Когда приснился сон...Это было еще в горах.... Мне снилось, будто я
  нахожусь дома, с матерью сижу на кухне, и она вот так, как вы сейчас, сидит
  напротив меня и просит рассказать правду...
   -- Правду о чем?
   -- Обо мне...Почему я не там, не со своими, а с теми, с кем уехал
  воевать...И чтобы ей это объяснить, я вышел в прихожую, где оставил свой
  вещмешок, и достал из него Коран. Долго искал одну страницу, на которой
  якобы была правда.
   -- И вы нашли эту страницу?
   -- Вот в том-то и дело, что не нашел. Я очень спешил, страницы слиплись
  и я никак не мог их разъединить. И тогда мама взяла Коран и через форточку
  выбросила его на улицу и он на глазах стал рассыпаться, и я отчетливо видел,
  как его разлетающиеся страницы превращались в обыкновенные листы из
  ученической тетрадки...Я очень расстроился и сказал маме, что за это меня
  убьют и она стала рыдать и побежала собирать листки...
   -- Собрала?
   -- Нет, пустое...Из окна я видел, как она шла по дорожке, мимо детской
  площадки, где вместе