слушать. Его
  лицо изменилось, он выпрямился, словно встал на вытяжку и даже свободную
  руку вытянул по швам.
   -- Есть, все в порядке, как и договаривались, -- положил трубку и
  устремил взор на Воропаева: -- Сейчас сюда зайдет один человек и ты, Олег,
  ничему не удивляйся и веди себя подобающим образом.
   Граус подошел к стене, дотронулся до выступающей округлости и дверь
  отворилась. Воропаев остался один. Слова собеседника его не смутили, не
  заинтересовали, ибо при любом раскладе он чувствовал себя арестантом. Но
  когда дверь так же неслышно, сонно, раскрылась и в ее проеме показался
  человек, Воропаев от изумления вскочил и снова плюхнулся на стул. Вне
  всякого сомнения, в кабинет входил никто иной как сам президент России.
   -- Сидите, -- сказал вошедший, -- вижу по вашему лицу, что знакомиться
  нам нет необходимости.
   -- Честно говоря, я не верю своим глазам, товарищ президент, --
  Воропаев поднялся, сделал от стула шаг в сторону и это вышло у него по
  строевому четко.
   -- Я порой тоже не верю в то, что происходит со мной...подходите ближе,
  садитесь, -- Путин не стал садиться на место полковника, прошел вдоль ряда
  стульев и опустился на предпоследний от торца стола стул.
   Воропаев устроился напротив, и когда взглянул в улыбчивые голубые глаза
  визави, почувствовал несказанное облегчение. Он понял, что назревает что-то
  экстраординарное, в чем он, московский омоновец, будет играть какую-то роль,
  а не сидеть в камере...