ьно
  развивались, Союз и его страны-сателлиты так же стремительно разваливались
  вместе со своими спецслужбами. Нужно было срочно в одних случаях обрубать
  все конспиративные концы, в других -- постараться связать их покрепче и
  оставить "узлы" до более подходящих времен.
   В Москву из Берлина он прибыл 18 августа и сразу же был принят
  начальником Управления Федоровым. Разговор не обещал ничего хорошего, что,
  собственно, и случилось. После него у Путина на сердце остался лежать
  тяжелый камень. Шеф не держался за свое место, и, как профессионал, понимал,
  куда катится страна и что может сулить этот сумасшедший разгон. После
  обсуждения главной темы -- сохранения резидентуры в странах Западной и
  Восточной Европы -- Федоров дал прослушать магнитопленку, которую он достал
  из сейфа. Запись была отличная, но ее содержание повергло Путина в ужас.
  Разговаривали двое: министр обороны Язов и председатель КГБ Крючков. Речь
  шла о вводе в Москву элитных частей, расквартированных под Москвой --
  Кантимировской, Таманской дивизий и дивизии имени Дзержинского. Крючков
  тоном и матерными вставками склонял маршала к незамедлительному согласию. Но
  старый вояка не спешил, он расспрашивал Крючкова -- кто пойдет с ними? И
  зазвучали имена: Янаева, Пуго, начальника Генштаба Моисеева, Главкома
  сухопутных сил генерала армии Варенникова, начальника штаба войск ПВО
  генерал-полковника Мальцева...Когда разговор зашел о президенте России
  Ельцине,