ина неисповедимы... Веди,
  только помни, что про всю здешнюю возню я уже знаю...И про свиней знаю,
  которые своими рылами подрывают корневище государства и про мосек разных
  знаю...На чем поедем? На этих консервных банках? -- Ельцин трехпалой рукой
  указал на "рафики". -- Мне, брат, не привыкать, я и на двухколесной тачке
  поеду, а если надо, и тебя в ней повезу...Мы не гордые. Верно, Танюша?"
   С аэродрома они мчались по ночным улицам Москвы, которые были пустынны
  и лишь группки патрулей в военной форме как бы предвосхищали предстоящие
  события.
   Путин, сидящий рядом с Ельциным, наклонился к нему и тихо сказал:
  "Борис Николаевич, вам домой ехать нельзя, не советую, осталось очень мало
  времени..." "Едем в мою резиденцию, куда же еще, -- президент взглянул на
  Татьяну. -- Таня, дочь, где твой Алешка? Надо его с собой забрать и
  детей..." "Лена с детьми уже в Архангельском, я волнуюсь за Лешу..." --
  Татьяна уже вполне пришла в себя и говорила твердым уверенным тоном.
   Они припарковались на 2-й Тверской-Ямской, за два квартала от дома No
  54, где жили Ельцины. Путин достал из кармана трубку и передал Татьяне:
  "Таня, вам надо переговорить с мужем...Мы сейчас за ним заедем. Может, вы
  хотите ему сказать, чтобы он взял с собой какие-то вещи..."
   Телефон долго не отвечал. Татьяна нервничала, а Ельцин, повернувшись к
  ней вполоборота, ворчал: "Паразиты, из-за них мы должны объезжать свой
  дом...Ничего, они у меня еще попляшут казачка..."