го тоже представило к званию Героя...
   -- Жаль. Очень жаль, я его часто вспоминал...В спецназе есть какой-то
  дагестанец, у которого погибла вся семья от рук чеченских боевиков...Об этом
  мне рассказывал Платонов...
   -- Махмут Изербков, я тоже с ним занимался. Настоящий диверсант,
  передвигается бесшумно, по-кошачьи, хорошо маскируется, но...Слишком горяч,
  когда дело заходит о чеченцах.
   -- Возьмем его с собой? Он, наверное, неплохо изучил тот район, это
  ведь недалеко от границы с Дагестаном.
   -- Я не возражаю. Нас будет девять человек...Вместе с Воропаевым, о ком
  я хотел бы с вами поговорить отдельно.
   Президент при упоминании этого имени наморщил лоб, как будто силился
  что-то вспомнить. Но он не вспоминал, он мысленно формулировал свой ответ на
  ожидаемый вопрос Шторма. И этот вопрос прозвучал.
   -- Владимир Владимирович, это окончательно, что с нами пойдет этот
  Воропаев?
   -- У вас есть причина для отвода?
   -- Да нет, этот парень мне нравится, но черт его знает как он поведет
  себя в зеленке. Боюсь, что я все время буду на него оглядываться.
   -- Он знает дорогу и, судя по тому, что было в Воронеже, он неплохо
  воюет. И мы обязаны дать ему еще один шанс реабилитироваться...В конце
  концов не по своей же воле он попал в Чечню...
   -- Все верно, -- Шторм сжал кулак и провел им по кромке стола, -- но на
  всякий случай я установил за ним наблюдение. Все же он вернулся с той
  стороны... Впрочем, в его поездке домой