страховочного ремня. Водитель скрипел зубами, все лицо у него
  было иссечено осколками стекла. Когда он выбрался из салона, стал смотреть
  на ту часть дороги, которая буквально была усеяна красными жестянками.
  Двигатель "феррари" отбросило далеко в кусты, а задняя дверца вместе с
  сиденьем, болталась на макушке сосны, росшей в метрах пятидесяти от
  дороги...
   -- Так тебе, паразиту, и надо, -- Зимарев опустился рядом с
  "мерседесом" и прижался к нему щекой. Погладил ладонью его полированный
  черный бок. Он вел себя с ним, как с живым существом. -- Спасибо тебе,
  старик, ты отлично поработал...
   ... А президент между тем уже выходил из своей машины, которая
  подкатила к крыльцу резиденции Барвихи. Именно на этом крыльце, восемь
  месяцев назад, он прощался с Ельциным, только что передавшим ему бразды
  правления. А сейчас крыльцо было заполнено людьми, теми, кто работал в
  резиденции, и кто слышал совсем близкий взрыв. Ельцин, в светлых брюках, в
  клетчатой сорочке, поверх которой была надета вязаная безрукавка, тоже был
  на крыльце -- он тоже слышал взрыв и тоже был встревожен.
   Когда Путин вслед за телохранителем вышел из машины, Ельцин начал
  спускаться со ступенек крыльца. Он развел руки в сторону и, заграбастав
  подошедшего Путина, прижал к себе.
   -- Во, Владимир Владимирович, теперь поймешь, что работа президента не
  сахар...Как, ничего, живой? Ну и хорошо, пойдем в дом, жахнем коньячку и все
  встанет на