орм обещал бойцам море и он сдержал слово:
  после обеда они переоделись в спортивные костюмы и через подземный ход,
  вышли на загороженную территорию президентского пляжа. На море был штиль,
  сонное состояние, когда и вода, и камни, и само солнце являют собой
  притихших, затаившихся существ.
   Нетерпеливее всех оказался дагестанец Изербеков. Как только он снял
  костюм, не медля ни секунды, бегом направился в сторону моря. Упал в воду и
  поплыл. За ним в воду вошел морпех Калинка. Входил осторожно, пробуя руками
  воду и, хотя вода была теплая, тело покрылось мурашками...
   Воропаев наоборот, не спеша разделся и, оставшись в трусах, присел на
  горячий лежак и закурил. Он смотрел на зеленое море, уходящее своими
  блестками к горизонту, и тихонько про себя удивлялся земной красоте. Он
  никогда не был на юге и субтропическая роскошь буквально подавляла его
  сознание.
   К нему подошел Виктор Шторм. Тоже присел на лежак. О Воропаеве он знал
  от своего отца. Испытывал к парню двойственное чувство.
   -- Чего, Алик, не купаешься? -- спросил он, хотя понимал неуместность
  вопроса. -- Вода здесь как парное молоко. -- У Шторма офицерский загар --
  все тело, кроме кистей рук, лица и шеи, было нетронуто солнечными лучами.
   -- Все равно надо немного погреться...Я думал, что это море
  действительно черное, а оно зеленое, -- Воропаев нагнулся и вдавил в окатыш
  недокуренную сигарету. Глянул на Шторма. -- Слышь, парень, у меня к тебе
  просьба...