онкий, нетерпеливый.
   -- Можно. Что у тебя, Махмут, на душе?
   -- Надо ли понимать так, что президент с нами? Я имею в виду его
  участие в операции...
   -- А тебе это небезразлично? -- усмехаясь в усы, спросил Шторм.
   -- Так точно, небезразлично!
   -- По какой причине? -- негромко поинтересовался Путин.
   -- Это даже для Чечни слишком круто. Да и наша ответственность, --
  Изербеков осмотрел присутствующих, -- значительно возрастает. А это,
  извините, лишние хлопоты.
   Путин слушал и кивал головой.
   -- Спасибо за откровенность, -- сказал он, -- но могу заверить вас, что
  обузой я не буду. Во всяком случае, постараюсь не быть.
   -- Да я так, просто интересно, -- попытался отбуксовать Изербеков, -- А
  это правда, товарищ президент, что на вас позавчера покушались?
   Путин взглянул на Щербакова.
   -- Вот мой ангел-хранитель, ему виднее -- покушались или нет...
   Щербаков стушевался, что для него несвойственно и что вредно для его
  работы. А, может, он вовсе и не стушевался, просто ему, главе охраны первого
  лица государства, не пристало делиться профессиональными проблемами с
  посторонними. Но с другой стороны, подумал он, какие же это посторонние, это
  же самые что ни на есть свои в доску люди...
   -- Не буду от вас скрывать, один сумасшедший на спортивной машине
  попытался было перенять нас на трассе, да кишка оказалась тонка, -- Щербаков
  смотрел на Изербекова. -- А было это покушение или выпендреж пьяного
  отдыхающего