л о предстоящем деле. И куда бы мысль ни поворачивала,
  она все равно сходилась на президенте. "Как же так, -- думал он, -- я, его
  главный телохранитель, подписался под абсолютно абсурдным решением идти
  вместе с ним в тыл к боевикам...Ни одна из групп не дошла, значит, и наши
  шансы почти равны нулю..." Но поймав себя на столь пораженческой мысли,
  Щербаков сжав кулак, сильно долбанул им об угол веранды. Строение
  завибрировало, с карниза вниз скатилась стайка воробьев. "Вот такими серыми
  и невзрачными и мы должны быть Там, -- думал он уже совсем другую мысль. --
  И чем меньше и незаметнее будем, тем вероятнее успех..."
   ...Перед уходом президент вызвал к себе помощника Тишкова.
   -- Лев Евгеньевич, двое суток я никого не принимаю и не отвечаю на
  звонки. Я как будто здесь и вместе с тем меня здесь нет.
   Тишков тертый калач, большую школу прошел у Ельцина, и все премудрости
  царедворца хорошо усвоил.
   -- Я вас понял и сделаю все, чтобы не было лишних вопросов. Владимир
  Владимирович, -- Тишков замялся, -- тут разные СМИ... Что сказать
  журналистской братии, оккупировавшей наш газон?
   -- А ничего не говорите. Пусть отдыхают. Единственное, о чем вас
  попрошу -- обеспечьте их соками и бутербродами. И еще, -- президент
  приглушил голос, -- пусть Паша Фоменко завтра перед журналистами немного
  помаячит. Понимаете, о чем я веду речь?
   -- Как же, не первый раз. Они на Пашу хорошо клюют...
   Поднявшись в свой кабинет,