.
  
  
  
  31. Высадка на 502-й высоте.
  
  
   За иллюминаторами уже господствовала темнота. Путин перевел взгляд на
  бойцов. Фантастическая картина: казалось, это были гранитные фигуры, навеки
  вечные застывшие в ограниченном, полном грохочущих звуков пространстве.
  Мелкие сетчатые тени лежали на их лицах, сливаясь с комуфляжем. Приборы
  ночного видения были приспущены к подбородкам, черные шапочки-маски у
  некоторых находились в руках, а кое-кто, подвернув края, сидел в них, хотя в
  салоне было жарко.
   Свою маску Путин положил на ранец, стоящий у него между ног. И ту же,
  возле ног, прислоненный к ранцу, лежал автомат.
   Примерно через полтора часа лета из кабины вышел Гюрза и подошел к
  Шторму. Тот сидел на краю скамейки, рядом с сыном. Переговорив с Гюрзой,
  Шторм поднялся и, перекрикивая шум мотора, объявил десятиминутную
  готовность. Он первым надел маску, застегнул на куртке молнию и ногой
  пододвинул к себе свой ранец.
   Щербакову нестерпимо хотелось курить. Он испытывал дискомфорт. Но был
  один плюс: после слов Шторма, зубная боль, которая преследовала его от
  самого Бочарова ручья, вдруг куда-то исчезла, оставив во рту несказанное
  теплое облегчение. Он надел на голову маску, и сразу же ощутил ее шерстяное,
  щекочущее кожу прикосновение.
   Воропаеву тоже хотелось курить, но еще больше ему хотелось на свежий
  воздух.. Он не стал сразу облачаться в маску, лишь взяв ее за края, растянул
  и снова сложил.
   Над кабиной пилота