ти метры были самыми нервотрепачными: казалось,
  что за каждым кустом на них уставились пламегасители автоматов, и что на
  каждом метре -- новая невидимая глазу растяжка...Но нет, ничего подобного их
  не ждало и совершенно неожиданно они оказались на краю, казалось бы,
  бездонного провала. Они легли на его гребень и замерли, давая возможность
  глазам свыкнуться с новым пейзажем...
   И хотя ночь была безлунная, однако и звездного света вполне хватало,
  чтобы разглядеть на другой стороне ущелья серо-смутные стены, уходящие к
  темной подошве земли. И гребень ущелья, на котором они расположились, тоже
  отвесно ниспадал вниз, к его безмолвному дну. Это было настоящее ущелье: его
  ширина намного уступала глубине. Где-то внизу нет-нет и появлялись просверки
  еще не до конца высохшей реки, разделившей гору на две части.
   До рассвета оставались считанные часы и Шторм, расставив дозор,
  принялся с другими бойцами маскировать бивак.
   Прошло еще сорок минут.
   Никто не спал. Путин со Штормом, полулежа за каменными зубцами,
  старались что-то высмотреть внизу. Тут же поблизости находился и Щербаков.
  Ему нестерпимо хотелось курить и оттого, что он об этом постоянно думал, рот
  заволокла густая слюна. Он чувствовал себя, как бы посторонним, как, видимо,
  чувствует себя на съемочной площадке актер, исполняющий небольшой эпизод. Но
  это его ничуть не расстраивало, потому что его задача -- не руководить
  операцией, а охранять главу государства. Который волею то ли