утром ощущаю их присутствие. Они, щитомордники, здесь и чувствуют себя, как
  у Аллаха за пазухой...
   ...Гулбе со Штормом-младшим и Изербековым пробирались вдоль ущелья, к
  его южной границе. В метрах трехстах, где наметилось заметное понижение
  гряды, они увидели опасную, почти незаметную, трещину, и куда едва не
  свалился нетерпеливый Изербеков. Буквально в последний момент Гулбе схватил
  его за погон автомата и оттащил от змеей притихшей расщелины. Они пошли
  вдоль нее, лавируя меж валунов и огромных, времен ледниковых периодов,
  скальных сколов. Ближе к ущелью расщелина размывалась, теряла контур и
  глубину.
   Шторм снял с плеча бухточку страховочного троса и конец протянул
  Изербекову. Гулбе поднес палец к губам -- мол, молчи и так ясно, что хочешь
  сделать. Однако, взяв трос у Шторма, он сам направился в сторону ущелья.
  Изербеков дважды опоясавшись вторым концом троса, уперся ботинком в валун и
  изготовился к натяжению.
   Гулбе уже скрылся из глаз, и прошло более пяти минут, а трос как лежал
  так и продолжал спокойно лежать на белесых камнях. Шторм, вытянув шею,
  прислушивался к ночи, но ничего кроме отдаленного цикадного напева она не
  несла. Он сделал несколько шагов в направлении ущелья и снова застыл, внимая
  безмолвию. Ему знакома такая благодушная, обманчивая тишина.
   Он никогда не забудет Аргунского ущелья, когда вот так же, в группе,
  они шли в разведку и двое дозорных первыми скрылись за нависшим каменным
  выступом...Была